ДВЕ СТОЛИЦЫ. КНИГА СТИХОВ


1 аудио книги и стихотворения на Български език


2 Мисли и Забогатявай - Наполеон Хил (Цялата Книга)


Две столицы: Санкт-Петербург и Москва.

Стихотворения. 2004 г

сборник стихов Мамаевой Екатерины «Две столицы:

Санкт-Петербург и Москва». Первый сборник «Во

славу Божию» вышел в 2003 году.

Мамаева Екатерина уроженка и жительница

города Саров Нижегородской области. Закончила

институт и в настоящее время работает научным

сотрудником в Федеральном ядерном центре. Член

литературного клуба «Саровские ключи».

Со всеми стихами автора можно познакомиться

на национальном сервере поэзии в сети Интернет по

Две столицы: Санкт-Петербург и Москва. 4

Цикл «Санкт-Петербург» 5

Морской собор. 6

На Васильевском. 7

Питер, я приехала! 9

Окно в Европу 10

В духе времени. 12

Великан над Невой. 14

Казанский собор. 16

Спас на крови в Питере. 17

Морячок из Питера 19

Московские страдания. 22

Столичное созвездье. 24

Ах, отпусти, столица! 25

Лгут белые цветы. 26

Аттракцион Москва. 30

Золотая Москва. 35

Санкт-Петербурга не было забито ни одной сваи. Смутные чертежи иных

картин мира и нового устройства определялись в характере и в поведении

юного московского царя Петра. Новая культура возникала как игра. Должно

было пройти много событий, чтобы Пётр узнал московскую жизнь с худшей

стороны, исполнился к ней сначала страхом, а потом ненавистью и

презреньем. Когда царь подрос, а его занятия из сферы прекрасной

бесполезности перешли в разряд государственного деяния, всякая игра

14 (27) мая 1703 года основывается новый город. Петербург –

осуществлённая утопия, макет мировой столицы (претендующий встать в

ряд Иерусалима, Рима, Константинополя, Москвы). Петербург – город

повышенной знаковости. А посему Петербург – город-декорация, фасад

империи, город-театр, обитатели которого призваны к ролевому поведению.

Черты города-выскочки всегда раздражали древнюю столицу Москву с её

естественным и народным характером.

Замысел Петра осуществлялся наперекор традиции и в облике

Петербурга проявлется поединок цивилизации и природы. Петербург возник

как памятник цивилизаторского энтузиазма. Преобразование «натуры» в

человеческое гнездо может мыслиться при этом как пересоздание

национального типа характера и стиля жизни. Петербург задал убыстрение

исторического времени. Идеи прогресса, просвещения стали оцениваться

В борьбе за приоритеты Москва родила новую мифологию города-

феникса, который горит и не сгорает, погибает и возрождается. За

Петербургом же прочно установилась мифология «Обречённого града»,

«Города-Вавилона», «Чужого города».

Несмотря на исторический спор двух городов, провинциалы оба города

воспринимают как столицы, прекрасные и привлекательные. Обычные

стереотипы: Москва – сердце России, Петербург – город ума, золотое

Эльдорадо. Но попадая туда, люди испытывают одиночество в толпе. В

замысле космической громады хаоса Города – погубить всякую малую

частность и всякого маленького человека, который испытывает

томительную любовь-страсть к великому городу.

Всех каналов под сводами низких мостов.

И под шум полуволн ход Фонтанки витков

Ряд фасадов явит за оградой литою.

И от острова к острову мост как звено.

Мы – в цепи всех времён, всех знамён. Решено:

Якорям Петербурга быть в наших сердцах.

Всех свистать! Примем ветер с залива на грудь.

В океане волн, Господи, с нами Ты будь.

И в соборе Морском пусть мерцает свеча.

А на Васильевском – десяток Линий в ряд.

С залива ветер и опять идут дожди.

Ты у метро меня под зонтиком дождись!

В домах приземистых в ночи огни горят.

И репродукторы невнятно говорят.

Под песни Баскова, младенца плач и брань

Всё пьют в квартирах водку пары Зин и Вань.

Опасно в Питере. Со мною ты. Не бойсь!

По лужам шлёпаем. Простужены насквозь.

Предатель-эхо вторит без обиняков

В аркаде врат пугливый цокот каблуков.

В колодце дома бьётся ветер в западне,

Листву пожухлую кружит на самом дне.

Пришли. И что же это, если не любовь,

Коль провожаешь ты до дому вновь и вновь?

К земле легонько припадал и, млея, таял,

В ночи озябшую подругу обретая,

И затихала та, дрожа в тревожном сне.

Охрипший голос объявляет электричку.

Прижались и от холода дрожим, вдвоём.

Нам расставанье не войдёт в привычку.

На стрелке загудев насмешливо. Огонь

Вдали погас и замер звук. А метроном

Колёс считает между нами километры.

Питер, я приехала!

И спросонья жмурится твой старенький вокзал.

На платформу вышла я на самый дальний край.

Ветер, снег и отовсюду в уши бьёт вороний грай.

Не успели свидеться, а надо мне в нутро.

Эскалатор круто катит в сумрачный подвал,

И толпу приезжих бьёт в час пик девятый вал.

Холодок различия меж нами пробежал.

Притулюсь в общаге я средь равной лимиты.

Где удобства нищим нам, а где дворцы и ты!

Окно в Европу Пётр открыл. И так свежо, о так свежо.

Холодный вызов, что сквозит в прибое Балтики: «Ужо!»

Вам не понять в чаду дорог на Невском или на Тверской

Созиждал ж не окно в Европу, а размалёванный балкон.

Чтоб барчуки перед немчурой выпячивали их фасон,

Он всей командою кропал тут в сроки краткие аврал.

Насильно гением кровавым влачил в Европу царь народ.

Торжествовал: пусть Русь покорно воспримет иноземцев свод!

И мнил: рукой железной сеял он просвещенья семена.

Сорвав посконные одежды и азиатскую подкладку.

А жить в Москве, в столичном граде не стал и основал вновь кладку

В земле болотистой и гиблой дворцам и замкам сибаритов.

И, духом движимый чужим, вторым Град вечно остаётся.

Европа ж в новое окно Иванам холодно смеётся

И шлёт войска. Девятым валом волна балтийская уже.

Брызг мириады салютуют в честь Творца.

Любимые когда-то так монархами,

Нас радуют, всех посетителей дворца.

Те стайки любопытствующих наших граждан,

Что в день свободный чают видеть жизнь верхов:

Какой там избранным персонам антураж дан.

С сокровищами царского житья и быта.

- «Тут в кабинете мог, представьте, Петр сидеть.

Вот тронный зал, а вот и спальня вам открыта».

Чего-то в жизни царской не достало нам.

Загадку врат закрытых чудом мы нашли.

- «Да, в духе времени новят часовню там».

От тысячи недоумений и вопросов:

Жила семья Романовых, молясь,

А на показе – вид диванов и матрасов.

Великан над Невой.

Его видеть в окно может всякий.

Храм так дивно-темно золотится,

Сквозь туман, полумрак смотрит в лица.

В гроты красных колонн им бы влиться.

Тайный мир подсмотреть там, внутри.

Да целы ли святынь алтари?

2. Для того только стоит попасть в храм,

Чтоб в огромном пространстве, как в Нотр-дам,

Ощутить себя малым зерном во Вселенной,

Той травой, что без счёта мрёт тленной.

Вдруг увериться – те только люди вполне.

Коль захочется встать со угодником вровень,

Остановит музея табличка «Не тронь их!».

Кто поверит девизу – едва ль ошибётся.

Не бывает святыня унижена столь,

Чтоб отвергнуть свидетельства боль.

В злате купола, что окружён синевой.

В белых лилиях, млеющих у образов.

И в раскрытых объятьях Христа – нам это зов.

Прохладою римских колонн в зной,

В полудень тревожно взираешь

На толпы и гулко взыхаешь.

Горды ж красотою такою

Столичные питерцы. Что же

Меня не манишь внутрь ты тоже?

Музея внутри. Бездорожье

Былых лет изгадило нас.

Что скажем Судье в смертный час?

Вопиют до Небес: «Бог любви!

На закланных иудами жертв,

Господин наш, призри! Дом наш мертв. »

Но страной россиян правит Хам,

И на месте убийства царя

Лишь музей посреди алтаря.

Святотатцев кровавых заря

Не дадут нам забыть их имён.

Не бойцы ль Сатаны у знамён?

Чуждо и холодно, ветер с залива с дождём.

И на окраине Питера вряд ли мы ждём

Встретить приют иль спасение собственных душ.

Нищая будто, темна деревянная стать.

Тут, на виду, обездоленной питеркой встать

Что позаставило? Мокнет под дождика всхлип.

В сердце стучит проходящим и едущим всем.

Но мимоходом уносит потоком, меж тем,

Добрых и злых далеко всех. Ведь Питер велик.

Твоё судно в порту, как бутыль вину,

Но пока не заполнится - плавает.

Ведь еще не течёт днище ржавое.

Если завтра в поход, то из Гавани

Под бравурный уйдёшь марш от пристани.

А пока выходной, ты штанами-клёш

Тратуары у набережной метёшь.

Череда кораблей в акватории.

Над Невой в честь парада - салют ракет.

У Невы - толкотня, карнавал, банкет.

Безкозырки взлетают под крик: "Ура!"

Нынче праздник и чествуют град Петра.

Морячок! Видит Бог, Петербург всегда

Твоя пристань родная через года.

Ветром с Балтики влекомый

Шарик лёгкий загрустил.

Он на нитке – невесомый.

Иль ты хочешь пузырьком

Всплыть сквозь воды Первомая.

Демонстрируй «Мир, труд, май!»

И от нас привет в пути

Питерцам ты передай.

С чайками вперегонки

Над Невой и берегами.

Наши связи – так тонки.

Ты стал недавно студентом, московским вполне.

Враз показать всё решил. Мне – влачиться «хвостом»

По бесконечным проспектам в народной волне.

Зря ты меня удивляешь своим хвастовством!

Да жидковат аромат, далеко ещё будет до рома.

Всё, что ты раньше ценил, то теперь не в цене,

Да груз привычек и мнений с тобою из дома.

Мостик горбатый. «Под ним, глянь, столичные утки!»

Провинциально глазеем, склонясь на ограду

В скуке болтаем, смеёмся, ища меж тем шутки.

Все свои силы отдали, любуясь столицей.

Где тут метро? Оно будет влюблённым спасеньем.

О, не ходите в Москве вы дорог вереницей!

Умываясь не свежей, а мёртвой водой из-под крана,

Мой знакомый, москвич собирает себя для полётов

И стартует в столичном созвездьи из Тёплого Стана.

Автономен, как спутник Земли на орбите далёкой,

Он в круженьи по кольцам к обыденным целям стремиться.

День за днём повторяя маршрут бытия одинокой,

Не внесённой в реестр звездочётов, небес единицы.

Он на связи мобильной, доступен друзьям и начальству.

Он привык быть в пути, вычитая дорогу из жизни.

Он в броню заключён и закрыт астероидов хамству.

Он в ракете крылатой пилот от рожденья до тризны.

Увижу вдруг особу – в кругу недопустимом.

Неведомым эффектом – моё изображенье

Среди рекламных чучел – ох, наше вам почтенье!

«С иголки» манекены – в нарядах от Кардена,

Но почему-то босы – и в головах их пена.

Подсвечены неярко – фонариком глазастым.

Улыбками слащаво – всё врут зевакам частым.

Ах, отпусти, столица! – здесь как-бы не напиться.

И в миражах бульварных – совсем не заблудиться.

Я с головою целой – да в каблучках точёных

Поеду цокать звонко – в свой городок учёных

Красуются нарядом во чаду.

У стен громад бетонных на проспекте

Весеннюю их нежность пожалейте!

Им б на Крещатик в ридну Украину,

А их судьба забросила в чужбину.

И лгут прохожим белые цветы,

Кивая ласково средь суеты.

2. Девчонки на Калининском цветут,

Нарядом и улыбкою влекут.

И взгляды всех мужчин к ним неотрывно.

Для них огни витрин горят призывно.

Девчонке б нужен кавалер, как даме,

А ей – в метро, в район, в высотку, к маме.

И лгут прохожим девичьи улыбки!

О, как Москвы проспекты зыбки.

Уныло в стылых сумерках домой брести.

Чу, слышу вдруг вдали церковные напевы,

Как «Аллилуйя!» восклицают в хоре девы.

В безлюдной местности окрест одной слышны мне

Священника милующего гласы: «Мир всем!»

Всё смолкнет разом, завершится службы ход в семь.

Деревья бьют поклоны, воронье орёт.

Как хочется услышать вновь мне: «Аллилуйя!»

О, церковь бедная! К тебе опять приду я.

К колонне мраморной прижалась.

То эшафот её иль трон?

Положен ей почёт иль жалость?

Об ту колонну разбиваясь.

А под ногами пол дрожит.

Грохочет поезд, удаляясь.

На девушку. Её где ж друг?

Не он с букетом в зал вбегает,

Быть может к ней, в объятья рук?

Метро покажется дворцом.

Будь свитой, пассажиров племя!

Он – паладином, не юнцом!

И в круге карусели жизни всяк верхом на кляче.

И всяк в одной позиции в ряду, не смей иначе.

И всяк судьбою в канитель невольно вовлечён.

Дружок, поглубже в кресло карусели ты лепись

И, рот раззявив, крепче ты за поручни держись!

А то - сорвёт и улетишь за третие кольцо.

Не верь глазам, снаряду карусели много лет,

И не надейся на гарантии реклам, их нет.

Авария сметёт аттракциона пьедестал.

У алкашей в ночи случается бессоница.

И выползают из лачуг дышать они во двор,

Опять о выпивке ведут по кругу разговор.

Но не о нём здесь виноводочно бубнят.

О том, как денег на бутылку б раздобыть,

И чарочке последней быть сегодня, иль не быть?

Да ничего «не светит», и сидят на лавке в ряд,

В карманах пусто, а некчёмных звёзд – немерянно.

- За четвертинкой бы послать, - твердят потерянно.

Да вот еще: расставшись наконец-то с визави,

Домой к себе последние прохожие спешат,

И алкоголиков любовные затеи их смешат.

С дубинкой на скандал спешит знакомый мент.

И слышен далеко в ночи разбег шальных такси,

Что пьяных игроков везёт от казино «Максим».

Соседский шелудивый пес затявкает с испуга.

А там - все выпито, ни самогонки, ни винца,

В стаканах лишь трезвящая бессонница.

И жизнь полна была как бак бензином.

Проспекта тракт был гладок, как всегда.

Откуда ж эта «батюшке» беда?

Тревога пряталась в его усмешке.

Сигналил: расступись, народ! Ей Богу!

Но с ним делить не стал никто дорогу.

Виновник – поп, страдальцев же – отряд.

И «плакали» тут бедных баб рубли,

Ведь «батюшка» их в «суд да дело» влип.

Поп безмятежно внемлет «битых» гаму.

А после исповедь ему ещё вести,

Старушечьих грехов – не разгребсти!

1. Так бывает со мной иногда, в одночасье

Берег сердца затопит приливом печали.

И оно так забьётся в пучине, несчастье!

Нет исхода душе в безграничной сей дали.

Слышен отзвук скупых, мной непонятых слов.

Всюду тени твои, но тебя нет, и скушно

Посреди недарённых любовью даров.

Мне известие шлёт эхо быстрых шагов.

Долгожданно оно среди тысячи дел.

Вот в передней звонок, он, знакомый, таков,

Поправляя в дороге прически волну.

Дверь открою и вижу любви моей лик.

Брошу кратко: «Привет!» и к тебе я прильну.

Ты нам представишь, а верим едва:

«Дружба народов». О чём вы, ей Богу!

Каждый шагает своею дорогой.

Роскошь цветущей державы в обличьи.

В воспоминаньях и грёзах – величье.

Струи фонтанов бубнят несчастливо.

Идолам прошлого велиречиво

Льстят и их блеск золотой отражают.

Но обожаньем толпу не сражают.

Мамаева Екатерина. Две столицы. Стихотворения.


ГОСТИНИЦЫ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА
Дети до 12 лет включительно Бронирование гостиниц в Санкт-Петербурге Санкт-Петербург — красивейший город России, расположенный на северо-западе страны, в устье реки Невы, на побережье Финского залива. Город был основан Петром I и на протяжении уже

СБОРНЫЕ ТУРЫ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГ 2018
Наиболее популярные экскурсионные туры в Петербург из разных городов России от компании «Петротур» предоставляют возможность познакомиться с главными достопримечательностями Северной столицы. Увлекательные экскурсионные программы наших туров на

ЭКСКУРСИОННЫЕ ТУРЫ ПО САНКТ-ПЕТЕРБУРГУ
Тур выходного дня - Санкт-Петербург Эрмитаж, Царское Село (Екатерининский дворец), Казанский кафедральный собор. Даты заездов: По пятницам Загородная экскурсия в Царское Село с посещением Екатерининского Дворца, Исаакиевский Собор, обзорная

ТУР "ДВЕ СТОЛИЦЫ "МОСКВА-САНКТ-ПЕТЕРБУРГ" 8 ДНЕЙ/ 7 НОЧЕЙ
Ужин «шведский стол» в ресторане отеля бронируется заранее за дополнительную плату Выезд из отеля на автобусе в сопровождении гида. Автобусная экскурсия в Новодевичий монастырь - один из замечательных памятников архитектурных ансамблей средневековой

ТУРОПЕРАТОР ПО САНКТ ПЕТЕРБУРГУ В МОСКВЕ
Туры из Москвы в Санкт-Петербург Купить тур из Москвы в Санкт-Петербург можно через наш сайт! Наша фирма находится в Санкт-Петербурге является туроператором по обслуживанию гостей в Санкт-Петербурге. Мы успешно занимаемся организацией экскурсионных

Прокомментировать
Введите код с картинки:*
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив